Свидетели рассвета

У столичных ворот я встретил его,
растерянного и печального,
в тревожных чертах,
пригнувших его, как кипарис,
застывший и тихий.
Его обвевал ветерок,
нашептывал что-то,
но он не ответит.

Ворота столиц…
Имена городов пусть останутся тайной —
я пою их арабские имена, когда горе ликует
и детей моего народа
срезают снаряды,
я взываю к ним, я кричу, но никто
не ответит.

Они все ушли на запад и север. Жаль,
что они не ушли на восток, жаль,
что они не стали звездами в изгнании,
слуги чужих.

В урожай они пели под соснами,
но то был не их урожай,
а людей без сердец,
овладевших землей изгнания.

Не хороните меня ни в одной из арабских столиц,
все они долго терзали меня,
ничего не давая взамен, только бедность и смерть
и мучеников, погребенных в близком соседстве,
новых родственников,
их в достатке на каждого чужака.

Нет, не хороните меня ни в одной из арабских столиц, избавьте меня от этого испытания!

У столичных ворот я встретил его
с навсегда поникшей головой —
и бессмертного, как земля Хеврона,
гордого, как горы Сафад.
Он был легок, подобно старому вину,
растекшемуся по телу.

Я соблазнил бы звезды
осветить его пышный отъезд.

Одну звезду, чтоб хранить его,
и одну прекрасную деву,
прильнувшую к нему навсегда.

Иззидин аль-Манасра

Добавить комментарий